Рубрики СПб

Возле здания Ассигнационного банка, где сейчас находится главный корпус Санкт-Петербургского государственного экономического университета, а до 1970 года работал Ленгорфинотдел, через канал Грибоедова, бывший Екатерининский канал, перекинут красивейший пешеходный Банковский мост, ставший одним из символов и «открыточных» видов Санкт-Петербурга. Особую известность мосту принесли четыре угловые скульптуры крылатых львов, часто именуемых грифонами или грифами, работы академика Императорской академии художеств Павла Петровича Соколова.

Про солидного пожилого человека уважительно говорят: «седой как лунь». Имеют при этом в виду оперение некоторых видов этой хищной птицы, которое в самом деле напоминает благородную седину. Но именно тот лунь, что гнездится у нас по берегам водоёмов, в том числе — Ладоги, озёр Карельского перешейка и шхер Финского залива — имеет совсем другой окрас.

Нет, не о ярых библиофилах пойдёт сейчас речь, а о книжных червях в их биологической ипостаси. Но сначала определимся в терминах. Это важно, потому что в быту любое существо более или менее червеобразной формы нарекается червём. Так пошло испокон веку, и сейчас мы, не задумываясь, говорим: «червивые грибы», «червивые яблоки», «червоточина».

Изменения в видовом составе птичьего населения Петербурга происходят постоянно. Подчас неочевидные, постепенные, как это было с кряквой. Сейчас подкормка крякв у многих семей превратилась в ритуал: родители с детьми ходят «кормить уточек» практически на всех акваториях города. И трудно им представить — да они и не задумываются, — что полвека назад эта утка в черте города была редкой гостьей.

Санкт-Петербург — город драконов. Они не сразу бросаются в глаза, но если присмотреться, то они повсюду. На крышах, стенах, фонарях, деревьях, на мостах, газонах, во дворах, на книгах, открытках... И первую постановку знаменитой пьесы Евгения Шварца «Дракон» предпринял именно ленинградский театр.

Попробуйте вспомнить, когда вы последний раз видели козла — живого, рогатого, бородатого? Многие горожане с ним вообще не встречались. Тем не менее козлиный облик и нрав знакомы каждому с младенчества — по картинкам, сказкам, песенкам, поговоркам. Взрослые «делали козу» нам, мы — своим детям и внукам, приговаривая: «Идет коза рогатая, идет коза бодатая». Потом в жизнь входила песенка «Жил­-был у бабушки серенький козлик», чуть позже — сказки про козу­-дерезу, волка и семерых козлят и множество других, где главными героями оказывались то коза, то козёл. Все знают страшную, если вдуматься, сказку о сестрице Алёнушке и братце Иванушке, рефрен которой («Кладут костры высокие, Горят огни горючие, Кипят котлы кипучие, Точат ножи булатные, Хотят меня зарезати!») явно пришёл из седой старины, когда козлов приносили в жертву языческим богам по всей Европе.

К сожалению, большинство петербуржцев очень плохо различают птиц по голосам, но пение соловья узнают все, кто хоть раз его слышал. Прилетают соловьи в Петербург и его окрестности в начале мая, и обычно в День Победы они уже слышны. Поют они в это время не только на зорях, но и днём, однако настоящие птичьи концерты приходятся на последнюю декаду мая — начало июня. И солируют в них, конечно, соловьи. Они наиболее активны с 8–9 часов вечера до полуночи и на рассвете. 

Есть животные чрезвычайно привлекательные для публики, их совсем немного — видов двадцать, вряд ли больше. И прежде всего это крупные звери, птицы, рептилии — «гиганты животного мира». Директора зоопарков называют их зрелищными видами. В последние десятилетия к ним добавились сельскохозяйственные животные, которых можно погладить и покормить. Без них зоопарк не воспринимается всерьёз, посещаемость его падает, рекламодателей и благотворителей становится меньше. Бегемот или гиппопотам — одно из таких «зрелищных» животных.