С первых дней войны Ленинградская городская контора Госбанка (ЛГК) была переведена на особый режим. Приказом от 22 июня в ней было введено «угрожаемое положение», сотрудникам было предписано приходить на работу с противогазами, с наступлением темноты вводить светомаскировку. В числе основных задач Госбанка было организовать кредитно-расчётное обслуживание промышленности и обеспечить предприятия наличностью.
В течение первых двух месяцев военного времени работа в ЛГК резко изменилась. По воспоминаниям сотрудников, контора работала круглосуточно, выдавала деньги мобилизованным в армию. Потребность в деньгах была высокой в связи с возросшими расходами на эвакуацию населения и предприятий. Кроме того, по несколько миллионов рублей выдавалось ежедневно на подкрепление сберегательных касс.
Контора располагалась на набережной Фонтанки у моста Ломоносова, у неё были отделения в каждом районе Ленинграда. До войны в конторе работало около тысячи человек, к декабрю 1941 года осталось не более шестисот, а к концу войны — меньше пятисот. За время войны в ряды Красной Армии было призвано более двухсот человек.
«Жги деньги!»
Летом 1941 года, когда фашисты двигались к Ленинграду, из окрестностей города вывозили банковские ценности. Сотрудники Петергофского отделения Госбанка во главе с управляющим Михаилом Ивановичем Евстюхиным помогали эвакуировать художественные сокровища Большого Петергофского дворца. В один из сентябрьских дней в кабинет Евстюхина вбежал секретарь райкома Александр Петрович Бураченко со словами: «Немцы в Нижнем парке, скорей жги деньги».
Михаил Иванович принял решение — деньги не уничтожать, а прорваться через линию фронта. Он погрузил все банковские ценности в автомобиль и вместе с двумя инкассаторами, кассиром и главным бухгалтером решил выехать из города. Фашисты открыли стрельбу. Банковские работники отстреливались из двух имевшихся у них карабинов. Все четыре колеса в машине были пробиты. К счастью, дорога шла под уклон, поэтому всё же удалось набрать скорость и уехать в Ораниенбаум — город Ломоносов — где находились советские войска.
«Штаб Балтфлота дал нам военный катер, — вспоминал М. И. Евстюхин, работавший в Госбанке до 1981 года, — мы доставили наш ценный груз в Кронштадт и сдали там отделению Госбанка, которое, как и мы, подчинялось Ленинградской городской конторе».
В августе 1941 года руководством ЛГК было принято важное решение об обследовании 42 ведущих предприятий и организаций Ленинграда с целью выявления причин «ослабления финансовой и кассовой дисциплины», а также проверки правомерности использования средств и материальных ценностей. Под контроль ЛГК брались главные объекты жизнедеятельности города и его оборонного обеспечения: Мясокомбинат, заводы котлотурбооборудования и «Электросила», фабрики имени Самойловой и имени Микояна, парфюмерная, «Рот Фронт» и «Скороход», центральные узлы связи — телеграф, телефон, — восемь торговых баз и, конечно, военные предприятия, включая Кировский завод, другие производства.
В ночь с 7 на 8 октября 1941 года на здание ЛГК было сброшено 14 зажигательных бомб, которые попали в первый, второй и четвёртый дворы, а также на чердаки и в первый операционный зал. Благодаря быстрым и решительным действиям дежурных бойцов местной противовоздушной обороны, милицейской и пожарной охраны очаги поражения были ликвидированы, на это потребовалось от трёх до двенадцати минут.
Тяжёлая фугасная бомба 10 ноября попала в левое крыло здания, на первом этаже которого находился сектор пересчёта выручки, на втором временно располагалось Колпинское отделение ЛГК. От этой части здания остались одни руины. Уничтожено было и расположенное рядом здание Учётно-экономического техникума. В операционном зале взрывной волной выбило стёкла в окнах и куполе. По радио раздалась команда — укрыться в бомбоубежище. Однако в нём люди пробыли недолго: в здании возник пожар. Под завалами погибло 25 человек.
«Я участвовала в раскопках завалов и извлечении из-под обломков здания раненых и мёртвых людей, — рассказывает ветеран Госбанка блокадница Мария Викторовна Peep. — Зрелище было страшное, работы продолжались в течение нескольких суток...»
Уже к первой блокадной зиме автопарк конторы был мобилизован для военных нужд, в банке из 80 машин осталось только 15. Это существенно усложнило инкассацию торговой выручки. Деньги и документы возили на саночках, под бомбёжками, перебегая от одной подворотни к другой. При обработке документов вновь применялся ручной труд — машинный учёт остался в прошлом.
Лидия Федотовна Смирнова, работавшая в самом близком к линии фронта Кировском отделении, вспоминает, что иногда приходилось даже пробираться ползком в условиях артобстрелов. Елизавета Алексеевна Проскурнина добавляет: «У нас на Василеостровском отделении доставкой документов в контору занималась молодая девушка Люба. Ей было 17 лет. В один из дней она погибла. Тогда носить документы стала я. Мне шёл в то время 16-й год. При обстреле ходить по улицам было запрещено, но я старалась обмануть милицию и поскорей с чемоданом проскользнуть дальше...»
Сотрудница ЛГК Зинаида Сергеевна Аверьянова вспоминает: «Мы, кредитные инспекторы, обычно работали с 9.00 до 21.00. Затем, сдвинув столы, тут же ложились спать. По действующим инструкциям правления Госбанка, выдача кредитов должна производиться с предварительной проверкой материальных ценностей на месте. Что мы и делали. Сколько раз приходилось попадать под обстрелы, проводя проверку на предприятиях».
Страшней бомбёжки
Скоро к бомбёжкам и обстрелам добавилась другая беда — голод. Норма хлеба, которую получали служащие, в июле 1941 года составляла 600 граммов в день, а к концу ноября упала до 125 граммов. С конца декабря, в связи с поступлением продуктов по Дороге жизни выдачи хлеба стали постепенно повышаться, и в феврале 1942 года дошли до 400 граммов. Однако люди к этому времени были уже сильно истощены.
Потеря продуктовых карточек была страшней вражеской бомбёжки. Когда начиналась воздушная тревога, кассиры прятали их вместе с деньгами в сейф, вспоминали ветераны. Муки голода усугублялись сильными морозами, доходившими до 30-35 градусов. Холодной зимой 1941–1942 года центральное отопление не действовало, в помещениях был сильный холод. Сотрудников конторы перевели работать в кабинеты управляющего, его заместителей и в Красный уголок.
Сотрудница банка Александра Константиновна Бытова запомнила этот кабинет так: недалеко от входа — буржуйка, в центре за большим длинным столом сидят и что-то пишут, чем-то занимаются закутанные в какие-то одёжки люди, горят коптилки. Кроме большого стола и стола управляющего, в кабинете ещё несколько обычных канцелярских столов, за ними тоже сидели работники. Здесь стояли железные печки-буржуйки, на которых грели чай и подсушивали кусочки хлеба. Но всё равно холод был такой, что замерзали чернила. Их отогревали на печке, а некоторые работники носили пузырьки с чернилами на шее как медальоны, чтобы согреть их своим теплом и без задержки расписаться на документах. Электрического света не было. Освещалось помещение коптилками.
«Иногда один работник жёг бумагу, пока я при таком свете считала денежные поступления. Бывало и так, что подобранные по купюрам деньги приходилось подсчитывать в темноте», — вспоминала работавшая кассиром-счётчиком Матрёна Васильевна Малкина. Ленинградская контора Госбанка не прекращала работу в течение всей блокады. Обслуживание клиентов прерывалось только во время обстрелов и налётов. Тогда каждый работник, согласно инструкции, складывал документы в заранее приготовленный мешок,взваливал его себе на плечи и бежал в бомбоубежище. Но со временем люди стали чаще оставаться на местах, прислушиваясь, близко ли бомбят...
Ещё 28 июня 1941 года в ЛГК был зачитан приказ № 342, где строго оговаривались уплотнённые графики приёма, выдачи и обработки документов и наличности. Особо указывалось на порядок инкассации торговой выручки, с тем чтобы полный её сбор был обеспечен в тот же день. Для этого время работы вечерних касс в отделениях конторы было продлено до 22 часов 45 минут. О специфике банковского обслуживания предприятий города в период блокады рассказывает А. К. Бытова: «Торговые предприятия кредитовались в обычном порядке, иные же — под расчётные документы в пути. Расчёты проводились только по инкассо, а наличными деньгами решительно не допускались. Самый распространённый кредит в блокадную пору — это был кредит на выплату зарплаты».
Свои отчёты в ЛГК отделения сдавали почти без опозданий. Если нужны были дополнительные сведения от клиентов или подтверждение сальдо по их счетам, а какая-то организация не могла передать те или иные документы из-за физической слабости своих людей, то сотрудники отделений сами шли в эти организации, получали нужные сведения и опять — в нелёгкий путь, на работу. Наиболее трудным в работе ЛГК было время, когда бездействовала машинно-счётная станция. Вся нагрузка по обработке цифровых массивов ложилась на деревянные счёты и арифмометры — один на троих.
Вот что вспоминает по этому поводу ветеран конторы Софья Казимировна Герман: «До войны все банковские документы обрабатывались на фабрике механизированного учёта, в войну фабрика была остановлена... Но уже в 1943 году была поставлена задача по строительству помещения для машинно-счётной станции, однако предварительно надо было расчистить территорию от кирпича и мусора разрушенного во время бомбёжки здания конторы. Это было выполнено...»
В не менее тяжёлых условиях приходилось работать и сотрудникам пригородных отделений. По мере сжатия кольца блокады эти отделения оказывались в руках фашистов, и сотрудники, как правило, успевали доставить документы и деньги в ЛГК. У них же самих не оставалось ни жилья, ни личного имущества. Они включались в работу конторы и жили там всю войну на казарменном положении.
З. С. Аверьянова рассказывает: «Несмотря на голод, холод и бомбёжки, город продолжал жить. Работали заводы, фабрики, исполкомы, типографии, почты, больницы. Работал и Государственный банк, обслуживающий все эти предприятия. Количество работников в городской конторе Госбанка в то время значительно уменьшилось. Нагрузка на людей была колоссальная. Помимо работы с прежней клиентурой приходилось заниматься расчётами с Ленфронтом. С большой нагрузкой работало и руководство конторы. Мы, старшие инспектора, по ночам дежурили в кабинете управляющего и видели, как он из Смольного приезжал в 3-4 часа утра».
Кроме работы в банке, сотрудникам надо было ещё дежурить по ПВО, гасить «зажигалки». Ещё они рыли окопы и противотанковые рвы — под Кингисеппом, Красным Селом, у Ладожского озера, в Московском районе города. Весной 1942 года они очищали дворы, улицы, площади и набережные. Следовало ежесуточно отработать два часа до или после службы. Летом трудились на созданных в городе и возле него огородах. В конце 1942 года по решению горисполкома ломали для заготовки топлива старые деревянные дома, пилили, грузили и перевозили дрова. Сотрудники банка шефствовали над госпиталями, ухаживали за ранеными.
С особым чувством благодарности и уважения вспоминают об Александре Максимовиче Науменко, который возглавлял ЛГК в годы блокады, одновременно руководя и оборонной работой. Тогда ярко проявились его организаторские способности, мужество и воля. Науменко окончил рабфак в Краснодаре, а затем Институт народного хозяйства в Ленинграде, проработал много лет в разных учреждениях, в том числе в Госбанке. В 1938 году он стал заместителем управляющего Ленинградской конторой, а вскоре возглавил её.
Люди, работавшие с Александром Максимовичем, запомнили его не только как талантливого руководителя, пользовавшегося большим уважением, но и как прекрасного человека. 3. С. Аверьянова отмечает бережное отношение Науменко к сотрудникам конторы. Он знал в лицо каждого, даже находящегося на самой маленькой должности.
Руководство ЛГК поддерживало сотрудников и их семьи. Как правило, это была помощь вещами, дровами, ремонтом квартир, иногда выделялись денежные средства. Были случаи, когда семьи переселялись в другие квартиры или комнаты, лучше приспособленные для жизни. Нуждавшихся в медицинской помощи помещали на лечение в больницы города. В феврале 1942 году при ЛГК был открыт стационар, куда помещали ослабевших от истощения людей.
По ходатайству Науменко городской конторе был выделено три гектара земли. Там сажали картофель и овощи, которые потом получали сотрудники. Участки у Московского райсовета, в совхозе Шушары, на Исаакиевской площади получали и отделения ЛГК. Для повышения квалификации сотрудников в конторе проводились занятия на актуальные темы: развитие кредитных отношений, осуществление безналичных расчётов, кассовое обслуживание предприятий.
В 1943 году А. М. Науменко был награждён медалью «За оборону Ленинграда». Многие сотрудники ЛГК также получили эту награду. Тяжёлый труд не прошёл бесследно. А. М. Науменко умер от воспаления лёгких 23 января 1945 года в возрасте 42 лет.Узнать об истории ЛГК, в том числе в годы войны, можно в музее Северо-Западного главного управления Банка России, который находится на Фонтанке, № 70–72.
a propos
Мария Владимировна Пертая — начальник отдела музейной деятельности Управления по связям с общественностью и финансовой грамотности Северо-Западного Главного управления Банка России,кандидат экономических наук.
