Лаконичная, очень просторная, наполненная «правильным» светом — с верхним рассеянным освещением, — с отличной акустикой. В мастерской ставшие уже раритетными чертёжные инструменты, деревянные рейсшина и планшеты — тоже редкость, — невысокие стеллажи для бумаг и книг вдоль стен. Пока они не заполнены, все книги остались в мастерской в городе. По низким полкам расставлены немногочисленные произведения художественной графики неизвестных мне авторов. Музыкальная установка. Рафаэль очень любил классическую музыку, имел огромную музыкальную коллекцию. По словам жены, казалось, что он профессиональный музыкальный критик, так прекрасно в ней ориентировался. Великолепно звучит музыка в мастерской... Жаль, хозяин явно не успел её освоить.
В старой городской мастерской в Манежном переулке — во дворике, что напротив Преображенского собора, — я бывала, как и многие его коллеги и друзья, не раз. Возвращаясь с заседаний в Фонде Д. С. Лихачёва на Моховой улице, порой заруливала туда. Несмотря на поздний час, а порой и тёмные окна, смело звонила, уверенная, что Рафаэль непременно откроет, невесть откуда взявшись. Не знала тогда, что он жил в том же доме. Эта мастерская была тесная, буквально забитая стеллажами с книгами по архитектуре. По их количеству — хорошая районная библиотека, не говоря о качестве, столько раритетов! Недаром историки архитектуры, например, Борис Михайлович Кириков, приходили к Даянову в мастерскую поработать с библиотекой. Всюду по стенам висела архитектурная графика, лежали стопы томиков с проектами, альбомы, графические листы оттисков, даже на подоконниках стояли планшеты с чертежами, будто их только что выполнили и оставили «на минутку». Тут тоже, конечно, музыкальная установка. Рабочие места сотрудников с компьютерами, архив — это всё в других помещениях, а здесь его царство.
Впервые я пришла к Даянову в мастерскую в 2017 году, — специально, чтобы познакомиться с проектом реставрации и нового приспособления бывшего особняка Евгении Карловны Гаусвальд на Каменном острове, разработанным архитектурным бюро «Литейная часть-91» в 2014 году. Рафаэль попросил Е. Н. Скрылёву, как основного автора, прокомментировать особенности проекта. Я готовилась к очередному семинару по деревянной архитектуре Карельского перешейка. Сразу обратила внимание на планшеты с эскизным проектом двенадцатиглавой церкви Сошествия Святого Духа в Комарово — воссоздание утраченной церкви епархиального архитектора Н. Н. Никонова. Проект был «нарисован» Даяновым ещё в 2012 году — по собственной инициативе и на безвозмездных началах. «Нарисовать» проект — это словечко из лексикона Рафаэля, он всегда так говорил, вместо обычного «разработать», подчёркивая художническую суть архитектурного творчества. Подарил мне тогда открытки с литографированным чертежом фасада церкви. Спустя десять лет церковь воссоздана на прежнем месте, на Лесной стороне, почти на завершении оси улицы Артиллеристов — бывшей Церковной — по проекту другой мастерской. Почему эскизный проект Р. М. Даянова оказался проигнорирован, искренне удивлялась. Но он говорил, что сей факт его мало волнует, что в подобных случаях каким-то совершенно чудесным образом достигается духовное и моральное удовлетворение, которое намного ценнее. Приступая к проекту воссоздания Духовской церкви, он собрал обширный архивный материал, и всем, кому тот был необходим, предоставлял. Он так всегда делал: находил и передавал, дарил, делился.
Дореволюционный генплан посёлка Келломяки, начерченный художником И. А. Владимировым в 1913 году «с натуры», стал настольным для каждого исследователя истории нынешнего Комарова. Столько информации содержит этот план! А ввёл его в научный оборот именно Даянов, обнаружив уникальный документ в семейном архиве внучки художника Наталии Игоревны Баторевич. Отсканировал огромный лист и сделал его общим достоянием, разумеется, с разрешения владелицы этой реликвии.
Впервые я столкнулась с публикацией Рафаэля в известном сборнике «Комарово-Келломяки. Статьи и воспоминания» за 2010 год. Статья называлась «Об архитектуре Келломяк-Комарово». Потом, в силу реставрационного профиля архитектурной практики, прочла ещё много его обстоятельных научных статей — около сорока! Но та, первая, статья о феномене дачной архитектуры Келломяк запомнилась навсегда. Рафаэль своевременно осознал и сформулировал актуальность изучения и сохранения дачной деревянной дореволюционной и советской архитектуры Комарова, важность выявления имён её авторов. Можно без преувеличения сказать, что определил главные направления исследований на перспективу. Перечитав статью сегодня, могу подтвердить, что именно в этом русле и ведётся исследовательская работа все эти годы. Даянов, конечно, участвовал в этом процессе, помогал реализовывать множество научных, издательских, выставочных, образовательных и иных проектов.
Сегодня, обратившись к архитектуре послевоенного периода Комарова, я по-другому оцениваю критические замечания Рафаэля Маратовича по границам достопримечательного места, в экспертизе которого принимала участие в 2013 году. Мы
не включали в его границы территорию садового товарищества «Дружба», рядовые дома 1950–1960-х, против чего он восставал. Сегодня думаю, что Рафаэль был прав. Типовые дома «Дачного треста» 1960–1970-х на келломякских болотах тоже стали историей. Понять бы, как с ней работать!
Посёлок Комарово украшают два объекта, которые были отреставрированы архитектурным бюро «Литейная часть-91». Это дача Эргардта, ошибочно именуемая дачей Бормана, на Морской улице, № 14, литер А, и вилла Рено на той же Морской улице, № 8, литер Б. Их можно считать эталонными объектами научной реставрации, воссоздания и нового приспособления. Бывшая дача Эргардта в глубине участка, которая сейчас служит летней резиденцией губернаторов Санкт-Петербурга, окружена оградой и почти недоступна для рассматривания. Реставрировалась она по технологии «вывешивания» терразитовой «скорлупы» фасада толщиной до 70 миллиметров на нержавеющих анкерах и замены каркасного остова здания. А ведь хотели её полностью снести, чтобы строить заново! Инновационную технологию бюро Даянова уже применяло ранее, и успешно, — это очень интересный опыт. По фотографиям видно, что дача сохранила свой исторический облик, представляя собой прекрасный образец финского модерна. Жаль, но установить имя архитектора дачи Эргардта до сих пор не удалось.
Вилла Рено, бывало, горела, — последний раз почти до основания. Сегодня она, как прекрасная птица Феникс, в прямом и переносном смысле воссоздана из пепла. Даже три печи восстановлены. А в январе 2021 года водружены на место чудом сохранённые и отреставрированные ворота с калиткой чугунного литья, — естественно, предусмотренные, как и фонарь, и беседка-ротонда, в комплексном проекте реставрации.
Своим ценным опытом реставрации виллы Рено в Комарове Р. М. Даянов делился на Третьей российско-финляндской конференции «Историчес-кие дачные поселения и курорты Финского залива: проблемы сохранения и использования», которая проходила в Хельсинки в августе 2018 года по нашей совместной инициативе с финским подразделением Международного совета по охране памятников и достопримечательных мест. После конференции мы дружной компанией вместе с Рафаэлем и его супругой с удовольствием откликнулись на дружеское приглашение семьи Крюковых, связанных родственными узами с архитектором Г. В. Барановским, посетить их дом с садом на окраине Хельсинки.
Мой самый последний разговор по телефону с Рафаэлем Даяновым был о его проекте воссоздания виллы архитектора Гавриила Барановского «Арфа». Он был за идею воссоздания этого, по его словам, «фантастического сооружения из детских снов». Дело теперь за нами, надо обязательно найти проект в архиве Даянова, опубликовать и убедить современного владельца земельного участка — Академию танца Бориса Эйфмана — строить запланированную здесь гостиницу, воссоздавая и приспосабливая к этой функции знаменитую виллу. Тем более, что эскиз уже «нарисован». Выполнил его Рафаэль по фотографиям, поскольку исторические чертежи не были обнаружены, и на основе тщательного обследования участка. Кстати, Рафаэль любил и превосходно умел воссоздавать фасады по фотографиям. Имел в этом богатый опыт.
Рафаэль Маратович сотрудничал с петербургской общественной организацией «Помним всех поимённо». Не только в России, но в ряде иных стран — в Таиланде, в Индонезии, в Греции, в Китае — реализованы его проекты надгробий. Даянов поддерживал идею установки кенотафа архитектора Г. В. Барановского на Комаровском кладбище. Р. М. Даянова волновала тема забвения и памяти, и на примере Комаровского кладбища показывал, что мы всего-то спустя 20–40 лет уже не знаем имён авторов прекрасных памятников монументального искусства.<
Как-то я спросила Рафаэля, почему именно в Германии у него сложились крепкие дружеские связи. Он привозил оттуда много впечатлений, устраивал открытые лекции в середине 2010-х на заседаниях бессменно возглавляемого им Совета по архитектурному и историческому наследию Санкт-Петербургского Союза архитекторов. Прекрасный разговорный немецкий он «наработал» в результате постоянного общения. На нашем стихийном «сборище» 1 апреля 2021 года, в память о Рафаэле, в петербургской мастерской пожелал онлайн присутствовать, и его немецкий друг, инженер, профессор Ахим Шнайдер. Мне кажется закономерным, что его внучка Эвелина Райтер получила образование именно в Берлинской художественной академии Вайсензее, продолжающей традиции Баухауза, где преподавал В. Кандинский. Почему именно Германия вызывала такой интерес Рафаэля, осталось для меня загадкой.
Р. М. Даянов получил образование в Ленинградском институте живописи, скульптуры и архитектуры им И. Е. Репина в 1980 году, полностью посвятив себя служению искусству архитектуры. Добившись значительных результатов в практической работе и признания, с 2008 года стал преподавать в этом вузе, именуемом теперь Санкт-Петербургской академией художеств. В 2018 году он основал здесь мастерскую «Реконструкция и реставрация архитектурного наследия». Увы, единственный выпуск студентов этой специализации, учившихся у Даянова, был в 2020 году. По воспоминаниям коллег, Рафаэль очень любил своих студентов, душой отдыхал в Академии, переключаясь от проблем практической работы. Двое из того выпуска сегодня работают в архитектурном бюро «Литейная часть-91». Преподавал Даянов более десяти лет, занимая скромную должность старшего преподавателя, хотя по совокупности творческой деятельности мог претендовать на учёное звание профессора, не говоря уже о профессорской должности. Ведь для творческих специальностей по правилам Высшей аттестационной комиссии специально предусмотрены такие возможности. Но, видно, не придавал значения, да и недосуг было ему разбираться в перипетиях научной бюрократической процедуры, а администрация Академии художеств оставалась равнодушной к сему факту. Только за год до смерти он удостоился всего лишь должности доцента...
Р. М. Даянов называл себя «крайне правым крылом» в архитектурном сообществе. Считал, что, по большому счёту, всё уже в архитектуре «придумано», и нужно всегда идти от истории. Эта позиция обусловлена прежде всего его реставрационной практикой. Своих студентов-реставраторов он учил: для стороннего наблюдателя всё должно быть выполнено незаметно, легко и спокойно, чтобы историческая архитектура передавалась из поколения в поколение, чтобы потомки не ощущали в ней присутствия реставратора.
Даянов придерживался постулатов ленинградской реставрационной школы, согласно которой, архитектор-реставратор должен «раствориться» в авторском замысле произведения. Неважно, «красивое» оно или нет. Реставратор не должен продвигать своё творческое «я». Вдумчивость, корректность методов, безукоризненная обоснованность решений, — Рафаэль Маратович дал десятки интервью, где излагал эти принципы ленинградской школы. «Когда спокойно, методично работаешь, это больше удовлетворяет, чем штурмы или прорывы. Если моими руками осуществляется связь времён в архитектуре, то это и есть моё жизненное предназначение», — так сформулировал архитектор своё творческое кредо.
В семье сохранились фотографии, как Рафаэль Маратович с дочерью Викторией и племянницей Полиной Думиной, тоже архитекторами, расположившись на улице прямо на земле, по шаблонам в масштабе 1:1 увлечённо рисуют — переносят абрис оконных резных наличников на доски для дачного дома племянницы в Комарово. А новую чудесную мастерскую архитектора и художника, с которой начат рассказ, обживает юная художница Эвелина Райтер. Жизнь продолжается, но как жаль, что без него…
В портфеле архитектурного бюро Р. М. Даянова за тридцать лет работы набралось более тысячи проектов, включая реализованные и введённые в эксплуатацию объекты. С учётом реставрационного профиля бюро, это огромный вклад в сохранение архитектурного наследия Санкт-Петербурга и его пригородов, приумножение традиций. Не все объекты были грандиозными, не все они даже являются памятниками федерального значения, но все проекты вдохнули новую жизнь в старые здания. Последние не завершённые Рафаэлем Маратовичем объекты находятся в процессе реализации и авторского надзора. Архитектурное бюро «Литейная часть-91» продолжает работать, сохраняя традиции ленинградской реставрационной школы, которых последовательно придерживался Р. М. Даянов.
a propos
Светлана Сергеевна Левошко — архитектор, кандидат архитектуры, доцент Санкт-Петербургского государственного архитектурно-строительного университета, ведущий научный сотрудник Научно-исследовательского института истории и теории архитектуры и градостроительства, советник Российской академии архитектуры и строительных наук, эксперт Российской академии наук
Nota bene
Рафаэль Маратович Даянов входил в состав Экспертного совета Всемирного клуба петербуржцев, принимая активное участие в работе Круглого стола по эстетике городской среды Санкт-Петербурга.
